Заявление министра труда Антона Котякова о возможном продлении трудовой деятельности до 70 лет, по крайней мере в некоторых секторах экономики, стало холодным душем для миллионов россиян, которые уже мысленно планировали свою жизнь после 60–65 лет. Что же заставляет правительство рассматривать столь радикальные меры?

Основные факторы, которые влияют на идею продления трудовой деятельности граждан в России, — это слабая экономика и демографический кризис. Высокотехнологичное производство «недоразвито», цены растут, проблемы копятся.

«Одновременно с этим на фоне низкой рождаемости доля людей пенсионного возраста увеличивается. К тому же многие молодые люди предпочитают работать удалённо и нередко уезжают в другие страны. В результате возникает так называемый кассовый разрыв, который нужно как-то закрывать», — считает Екатерина Савченко, основатель кадрового агентства HR-GROUP, эксперт по подбору персонала для малого, среднего и крупного бизнеса.

Почему вообще речь зашла о 70 годах?

Проблема старения рабочей силы — это уже не прогноз, а свершившийся факт. По данным последних исследований, доля работников старше 50 лет в России достигла 35% от общего числа занятых. Средний возраст трудящегося гражданина составляет 42,5 года.

«Это показатель того, что рынок труда перестает быть «рынком молодых», — уверена Валерия Бакун, профессиональный коуч и основатель компании «Точка опоры. Центр бизнес-коучинга и управления».

Аналитика первого квартала от hh.ru показывает, что число резюме от соискателей старше 55 лет превысило 903 тыс., увеличившись за год на 15%. Бизнес, в свою очередь, ответил на этот всплеск, направив более 1,1 млн приглашений на собеседования зрелым кандидатам.

Интересно, что зарплатные ожидания соискателей в категории 55–60 лет (82,4 тыс. руб.) даже немного опережают средний показатель по стране (80 тыс. руб.). У тех, кто перешагнул 60-летний рубеж, запросы скромнее — около 70,8 тыс. руб. Кроме того, по данным «Авито Подработки», на 34% вырос интерес к частичной занятости, где старшее поколение рассчитывает на дополнительный доход — в среднем 34,8 тыс. руб. в месяц.

Профессиональные предпочтения зрелых кандидатов разнообразны. В офисной среде они чаще всего претендуют на позиции бухгалтеров, менеджеров по продажам и администраторов. Высокий спрос наблюдается и на инженерные специальности. В сегменте рабочих профессий безусловным лидером является позиция водителя, также востребованы охранники, упаковщики и курьеры. Работодатели, в свою очередь, чаще всего ищут опытных сотрудников для промышленности, логистики, строительства и розничной торговли.

Ситуация в традиционных секторах тем временем близка к критической. Особенно остро дефицит кадров ощущается в металлургии, горнодобывающей и обрабатывающей промышленностях, а также в сельском хозяйстве. Эти сферы требуют физической выносливости и специфических навыков, но не всегда могут предложить условия, привлекательные для нового поколения.

На грани «кадрового выживания» находятся сферы образования и медицины. Системе здравоохранения, по последним данным, не хватает 23,3 тыс. врачей и 63,6 тыс. работников среднего звена. Наиболее остро стоит вопрос с терапевтами, педиатрами, хирургами и врачами «скорой помощи». Пока опытные специалисты уходят на заслуженный отдых, молодежь не спешит давать клятву Гиппократа, выбирая более простые и прибыльные пути.

Эксперты выделяют две ключевые причины, по которым традиционные отрасли теряют привлекательность для молодых специалистов, — низкая оплата труда и высокий, долгий порог входа в профессию.

Проблема уже вышла за рамки отдельных компаний и превратилась в системный вызов для всей страны. Общий дефицит кадров в рабочих профессиях уже сейчас превышает 800 тыс. человек. Прогнозы неутешительны: если не предпринять решительных мер, к 2032 г. во многих отраслях будут работать преимущественно люди от 50 лет и старше.

«Кадровый дефицит уже стал системным. Особенно в отраслях с высоким порогом входа, значительной нагрузкой и не всегда конкурентными условиями. Молодежь туда идёт неохотно, а существующие команды «стареют» — вместе с системой», — говорит Валерия Бакун.

Что предлагают?

Пока власти рассматривают два пути решения демографических и кадровых проблем, россияне задаются вопросом: что ждёт их в будущем — принудительная работа до старости или новые возможности для самореализации? Первый вариант, который обсуждается в кулуарах, — прямое, законодательное повышение пенсионного возраста. Народ, мягко говоря, не в восторге. Прошлый опыт оставил неприятный осадок, и перспектива трудиться ещё дольше мало кому кажется радужной.

«Теперь работать до гробовой доски?!» — возмущается Антонина К., выражая общие опасения. Ей вторит Виктор А., который с черным юмором замечает: «Зато стаж будет огромный, и пенсия… если доживу». В этом сарказме — страх и неуверенность в завтрашнем дне. Даже ироничное замечание Степана П. о том, что «наконец-то будет повод дочитать профессиональные журналы», подчеркивает вынужденный характер такого решения. Люди не хотят, чтобы их заставляли работать, лишая заслуженного отдыха.

Второй подход выглядит куда гуманнее и современнее: не заставлять, а мотивировать. Идея в том, чтобы создать такие условия, при которых люди сами захотят оставаться в профессии как можно дольше. Что для этого нужно? Повышение зарплат для возрастных сотрудников, чтобы их опыт ценился по достоинству. Гибкие графики, позволяющие совмещать работу с заботой о здоровье и личными делами. Программы здорового долголетия в формате «почувствуй себя в 65 на 45», поддерживающие физическую и ментальную форму. Автоматизация тяжелого труда, ведь в семьдесят лет таскать тяжести или стоять всю смену у станка — задача не из лёгких.

Но просто «приказать сверху» и ждать результата — не получится. «Если рабочие процессы, графики и роли остаются прежними, сама по себе цифра ничего не меняет. Люди не будут работать дольше только потому, что «так нужно»», — поясняет Валерия Бакун.

Получается, что менять нужно всю систему. Главные вопросы связаны с эффективностью и надежностью. «Пенсионеры, как правило, менее продуктивны, чем молодые сотрудники. Кроме того, есть риск внезапного ухудшения здоровья — человек может «выпасть» из рабочего процесса в самый неподходящий момент, что создает дополнительные сложности для коллектива и работодателя», — говорит Екатерина Савченко.

Но за счёт опытных сотрудников можно частично покрыть дефицит кадров. Немаловажна и преемственность знаний (молодые учатся у старших). Кроме того, прямая выгода от возрастных сотрудников — шансы закрыть кассовые разрывы в пенсионной системе — чем больше работающих, тем устойчивее пенсионный фонд. Да и просто — России есть у кого поучиться. В Южной Корее формально выходят на пенсию в 65 лет, но многие продолжают трудиться до 72–73 лет. В Японии подработка в пожилом возрасте — часть национальной культуры.