Чтобы осознать масштаб: на эти деньги можно содержать целую отрасль вроде культуры или спорта, либо покрыть почти 14% всех государственных расходов на здравоохранение. Но самое пугающее уточнение от исследователей Марины Колосницыной и Анастасии Деевой заключается в том, что львиная доля этих потерь — не счета из больниц за операции. Это «непроизведенный ВВП».

Люди с ожирением живут меньше, а значит, экономика теряет их рабочие руки, налоги и двадцатилетний опыт прямо на пике карьеры (в возрасте 45–55 лет). Причём 73% этого ущерба приходится именно на мужчин, хотя женщин с лишним весом статистически больше.

Статистика Минздрава лишь подтверждает системный сбой:

• 56% взрослых россиян имеют избыточный вес;
• У каждого четвертого диагностировано ожирение (женщины — 27,4%, мужчины — 20,6%);
• 480 тысяч школьников уже носят этот диагноз. За последние годы детская заболеваемость выросла в 1,6 раза. Эти дети с высокой вероятностью станут полными взрослыми, продлевая триллионные потери страны на десятилетия вперед.

Легко сказать «просто закрой рот и иди в зал», но исследователи ВШЭ бьют по рукам морализаторам. Проблема лежит вне зоны личного контроля. Индустриализация убрала физический труд, оставив офисные кресла. Дешевые калории (сахар, трансжиры) оказались доступнее свежих овощей и качественного мяса. Стройность стала маркером высокого статуса, потому что она требует самого дорогого ресурса современности — времени.

«Здоровый образ жизни сегодня действительно доступен не всем», — утверждает финансовый аналитик Марина Анастасиади.

Взять ту же потребительскую корзину Росстата (около 7,3 тысячи рублей): на неё можно купить хлеб, картошку и макароны. На мясо остается менее 100 граммов в день. А рацион здорового питания с 400 граммами овощей и фруктов съедает до 20% средней зарплаты. Добавьте сюда отсутствие спортплощадок у дома (на них жалуются 34% россиян) и усталость после 10-часового рабочего дня — и вот человек оказывается в ловушке, где выбор «не в пользу здоровья» продиктован суровой реальностью.

Связь подтверждается цифрами: у женщин с низким уровнем образования риск абдоминального ожирения в 2,4 раза выше, чем у обладательниц вузовских дипломов. Образование даёт навык планирования, которого лишены люди, выживающие в режиме выживания.

Что делать? Списывать проблему на слабую волю теперь невозможно, пишет «Вечерняя Москва». Экономисты предлагают смотреть на мировой опыт. В Японии работодателей обязали измерять талию сотрудникам и помогать худеть под угрозой штрафов. В Мексике ввели акцизы на сладкую газировку — потребление упало.

Россия пока находится в начале пути. Депутат Госдумы Ирина Филатова добавляет к экономическим потерям ещё один фактор национальной безопасности: ожирение снижает репродуктивные способности вдвое и становится причиной бесплодия в 20–30% случаев. Мы теряем не только текущих работников, но и будущих налогоплательщиков.

Пока мы воспринимаем лишний вес как личный грех, а не как системную ошибку городской среды и продовольственного рынка, мы будем продолжать терять человеческий потенциал. И если тренд не изменится, то к 2050 году страны G20 будут терять от ожирения 3,5% своего ВВП ежегодно.